Археология: признанные исследователи, революционный подход

Культура как целенаправленная деятельность

В одной из групп культура рассматривается как результат целенаправленной деятельности обработка природы (в том числе природных данных самого человека) и ее средства, в другой как объективация духа в вещах и навыках, в третьей — как продукция общества, материальная и духовная, получаемая индивидом от общества и необходимая для жизни в обществе. Эти группы Артановский назвал соответственно, «за неимением лучшего», философско-антропологической. феноменологической и этносоциологической.

Последняя группа оказалась непомерно большой. Мне кажется более плодотворным рассмотреть концепции культуры в контексте тех идейных (в конечном счете социально-исторических) задач, для решения которых предназначалось понятие культуры, вне зависимости от того, в каких отраслях науки эти задачи наиболее интенсивно разрабатывались. Само слово «культура» (лат. cultura) долго употреблялось в смысле «обработка», «культивация» и непременно с дополнительной спецификацией: обработка чего-то (например, agricultura — «обработка почвы»).

Только в конце XVIII века оно появляется в Германии без дополнения — как самостоятельная лексическая единица и занимает место в прямой оппозиции к слову «природа»: «культура» — «натура» (Будагов 1971: 108-125). Буржуазные мыслители века Просвещения (Вольтер, Руссо, Гердер) выступили с критикой современного им общества, современного образа жизни и с апологией нового образа мышления.

Они задумались над тем, как исторически сложилось все это противоречивое скопление достижений и недостатков и каков должен быть путь исправления последних. Понадобилось проследить движение человечества от «естественного» состояния к «цивилизованному», и возникла потребность в парных понятиях, которые бы выразили эту оппозицию. Отказавшись видеть причины исторических сдвигов в деяниях властелинов или в божьей воле, эти мыслители возложили надежды на распространение свободомыслия, на просвещение народа.

Поэтому в возникшей оппозиции «культура» понималась как обработка природного ума, образованность всей совокупности членов общества, «вторая природа» (по Гердеру). Немецкая классическая философия первой половины XIX века развила эту концепцию, расширив круг явлений, охватываемых понятием «культура»: по Канту, это и организация совместной жизни общества, обуздание животного эгоизма, чувство долга, мораль. Все они достигаются индивидуальным самовоспитанием цивилизованного человека, а оно связано с самопознанием и есть дело разума. Разум дан человеку не от природы, а свыше.

Сосредоточие культуры, по Канту, — цивилизованный индивид, личность, а суть культуры — априорные истины, познание которых составляет сложнейшую проблему и неотделимо от сути культуры. Сочетание реакции на Великую французскую буржуазную революцию с антинаполеоновским национально-освободительным движением в Европе породило внутренне противоречивую генерацию немецких романтиков. Они поставили над сознанием индивида расово обусловленный «народный дух» (Volksgeist), в котором видели ключ к объяснению и обоснованию национального единства и преемственности национальных традиций.
Дальше…

Идентификация замкнутой системы

Переходный период заполняется не постепенной перестройкой системы, а борьбой старой системы с цельной новорожденной системой за господство. Это переход не в содержании, а лишь в распространенности. Такого же взгляда придерживается и Кузнецов: «По существу возникновение каждой новой замкнутой системы понятий означает революцию, скачок, перерыв постепенности».

Если так, то идентификация замкнутой системы — парадигмы становится ключом к опознанию научной революции. Но и с понятием парадигмы дело обстоит не лучше. Сам же Кун в дополнении 1969 г. к новому изданию своей книги согласился с одним доброжелательным критиком, который констатировал, что в книге Куна термин «парадигма» используется «по крайней мере двадцатью двумя различными способами».

Большинство этих различий Кун характеризует как стилистические и легко устранимые. Однако обратимся к приведенному примеру: «Например, законы Ньютона оказываются иногда парадигмой, иногда частями парадигмы, а иногда имеют парадигмальный характер, то есть заменяют парадигму». Эта неясность критериев относится не только к масштабности сдвигов, к кардинальности идей, но и к количественному охвату человеческих контингентов.

Понятие парадигмы тесно связано с понятием «научного сообщества», охваченного этой парадигмой Кун даже подчеркивает правомерность определять эти понятия взаимообразно, одно по другому. Так вот и размер научных сообществ не имеет количественного минимума, соразмерного научной отрасли, которая вправе была бы претендовать на общую теорию или выделимую методологию, — скажем, такой отрасли, как археология или хотя бы первобытная археология (ведь ясно, что археология верхнего палеолита Западной Европы не имеет оснований обзавестись особой общей теорией или методологией, отдельной от археологии мезолита Африки).

«Для меня, пишет Кун, революция представляет собой вид изменения, включающего определенный вид реконструкции предписаний, которыми руководствуется группа. Но оно не обязательно должно быть большим изменением или казаться революционным тем, кто находится вне отдельного (замкнутого) сообщества, состоящего, быть может, не более чем из 25 человек.

Именно потому, что указанный тип изменений менее признанный или редко рассматриваемый в литературе по философии наук, возникает так регулярно на этом уровне, требуется понимание природы революционных изменений как противоположных кумулятивным». Но при таком уменьшении масштаба и сведении качественных изменений к микрореволюциям позиция Куна сближается и смыкается с позицией сторойников перманентной революции (Поппера, Тулмина, Феиерабенда), а статус революции придается любому научному открытию или сдвигу в методике.

С точки зрения Куна, всякая новая теория, «какой бы специальной ни была область ее приложения, никогда не представляет собой (или, во всяком случае, очень редко представляет) просто приращение к тому, что уже было известно». Отсюда вывод, «что революции в науке могут быть большими и малыми, что некоторые революции затрагивают только членов узкой профессиональной подгруппы и что для таких подгрупп даже открытие нового и неожиданного явления может быть революционным».
Первоисточник

Интуитивистская археологическая методика

Серия работ Дэвида Кларка 1962-1967 гг. по классификации кубков показывает его разочарование в интуитивистской археологической методике. Кларк обращается к опыту неопозитивистских течений в биологии и географии («аналитическая биология» и «новая география»).

В 1963-1967 гг. он, по предложению Г. Кларка, читает в Кембридже курс лекций по теории и методам археологии, в котором использует работы Бинфорда и его учеников. Третий период можно было бы назвать классическим. Он начинается с 1968 г. — года бинфордианских сборников и монографии Д. Кларка. Этим «прорывом», по выражению Лиона (Leone 1972: 11) НА прочно утвердилась в науке как особая школа и захватила инициативу в борьбе.

Основным противником Бинфордом в это время остается Борд. Против Кларка консервативно настроенные англичане разворачивают яростную кампанию в основном на страницах «Антиквити» (редактор Глин Дэниел). Именно в этот период обозначались расхождения и в самой НА. Одно расхождение показал выход книги Кларка (1968 г.), другое — статьи Флэннери (Flannery 1968). За «прорывом» последовала небольшая передышка, но это лишь в печатной продукции.

В последующие годы труды этих симпозиумов выходили в виде сборников; задержался лишь выход докладов в Санта Фе. Зато в систему сборников органично вписались антология Лиона и том статей Бинфорда. С этой организационной активностью, этой популярностью и этими успехами весьма контрастирует судьба международного симпозиума по теории и методам традиционной археологии, прошедшего в 1968 г. во Флагстафе (США).

Труды этого симпозиума (подготовлены к печати Р. Эрихом) не удалось издать до сих пор и, вероятно, уже не удастся; частые ссылки участников на свои статьи в этом «будущем» сборнике повисли в воздухе. Наметившееся размежевание течений внутри НА в этом периоде распознано, признано и декларировано (Leone 1972: 9; Flannery 1973). В этот период в мощном потоке прикладных исследований стали появляться и капитальные конкретно-монографические труды, выполненные по принципам НА, — книги Ренфру (1972 г.) и Плога (1974 г.).

Это значит, что НА обзавелась собственной конкретно-исследовательской классикой, приобрела солидность и нормативность — правильность парадигмы. Как следовало ожидать для такого этапа, у НА появилась и собственная «экзегетика» (Leone 1972: 10) -литература истолковательская, популяторизаторская и учебная (например, Watson а. о. 1971; Woodall 1972; Wilson 1974). Конец этого периода только различим, однако он, вероятно, близок или уже наступил.

Об этом говорят симптомы кризиса школы, отмеченные ее адептами-обеспокоенность большим количеством работ низкосортных, бесплодных, хотя и следующих модернизаторской моде; пугающее падение популярности модернизаторских задач среди молодежи; попытки отхода некоторых активистов. Само обращение видных «новых археологов» к идеям «второй кибернетики» также явилось результатом неудовлетворенности исходными принципами учения Бинфорда. Пока это все только отдельные симптомы назревающего кризиса.
Дальше…

Comments are closed.

Рубрики