К вопросу о шахматной гениальности

Смею утверждать, что шахматы—самая безукоризненная и самая интеллектуальная из всех существующих на земле игр. А коли так, то стать сильнейшим в мире шахматистом может только человек, обладающий феноменальными способностями. Тем не менее шахматистов, которых признанные специалисты в разные времена удостаивали титула «гений», в истории шахмат было совсем немного.

Вот их хронологический ряд: американец Пол Морфи, польский еврей Акиба Рубинштейн, кубинец Хосе Рауль Капабланка, французский подданный российского происхождения Александр Алехин, а также Михаил Таль, Роберт Фишер, Гарри Каспаров и, как ни удивительно, недавно отметивший свое 49-летие украинский гроссмейстер Василий Иванчук. С некоторых пор единогласно признается гением норвежец Магнус Карлсен, который сегодня в свои 19 лет играет, пожалуй, покрепче, чем действующий чемпион мира Виши Ананд.

Любопытно, что среди признанных гениев нет многих чемпионов мира. Почему-то такие шахматные колоссы, как первые два чемпиона мира Вильгельм Стейниц и Эмануил Ласкер, гениями не считались. Не считался гением и чемпион мира 1935-1937 годов голландец Макс Эйве, ибо на фоне поверженного им в 1935 году гениального Алехина он как-то не смотрелся, да и матч-реванш в 1937 году он проиграл…

Бесполезно взывать к справедливости членов гипотетического жюри, определяющего гениальность того или иного шахматиста. Но верхом несправедливости в этом вопросе следует считать их отношение к Михаилу Моисеевичу Ботвиннику. Кстати, обратившись к страницам толковых словарей русского языка, можно узнать, что гений — это человек, обладающий высшей творческой способностью в научной или художественной деятельности (Толковый словарь русского языка под редакцией Д. Н. Ушакова).

Если такое определение отнести в область шахматного искусства, то круг гениев приблизился бы к трехзначному числу. Иными словами, словарная формулировка, по-видимому, неточна, ибо гений — это нечто более конкретное и совсем немногочисленное. Будучи мастером по шахматам, мне кажется, я имею право выразить свою точку зрения и добавить к вышеприведенному перечню шахматных гениев и Ботвинника. Более того, я убежден, что именно он гениальнее и Капабланки, и Алехина, и…

Разумеется, гениальность — дар Божий. Но, кроме всего прочего, основной мерой гениальности должна быть величина вклада ее обладателя в ту сферу человеческой деятельности, в которой он преуспевает или преуспел. Позитивный вклад Ботвинника, первого советского чемпиона мира по шахматам в развитие шахматного искусства, на мой взгляд, вполне ассоциируется с вкладом Альберта Эйнштейна в физику.

петр чех

Comments are closed.

Рубрики